454000, Челябинск
пл. Революции, 6

Тел. 236-53-82

ИТАК, ДА ЗДРАВСТВУЕТ "ЧУМА"

С м .   т а к ж е.

Академическая драма показала первую премьеру сезона "Чума" действительно может здравствовать. Она вообще может быть полезна. Если эпидемия эта такая же позитивная, как в новом спектакле многоопытных цвиллинговцев.

Логика искусства неисповедима. "Дядя Ваня", поставленный Наумом Орловым под занавес прошлого сезона получился медленным и печальным. Финальный монолог Сони про "небо в алмазах" не оставлял никакой надежды: здесь не было ни веры, ни любви. С просвещённым пессимизмом "Дяди Вани" и спорит оптимистическая трагедия многофигурной фрески "Чума на оба ваши дома" модного драматурга Григория Горина.

Начинается она на похоронах Ромео и Джульетты и развивается как вторая серия недавнего голливудского боевика с Де Каприо в главной роли. Герцог Веронский (его Ю.Цапник играет намеренно шаржировано), которому надоела вражда Монтекки и Капулетти, призывает драчунов к примирению. Закрепить его должна новая семейная пара -- барышня от Капулетти, юноша, соответственно, от Монтекки. Или наоборот. Естественно, что ничего хорошего из этого не вышло: Розалина оказалась беременной (незадолго до этого ее изнасиловали), а Антонио -- самым настоящим проходимцем. И пошло-поехало, и понеслась душа в Ад. Но попала, все-таки, в конечном счете, в Рай.

Римейк великой пьесы Шекспира совершенно не случайно помещается Наумом Орловым в смесь культур различных времен и народов. Эпохи и стили сосуществуют здесь на равных, подтверждая незыблемость главной ценности бытия. Участники массовых сцен носят венецианские маски и карнавальные наряды. Реалии разных эпох, история и современность, оказываются намеренно смешенными. На задник известным московским сценографом Татьяной Сельвинской целиком помещена динамичная панорама средневекового художника П. Учелло. Еще одна, вполне естественная для поддержания шекспировских мотивов отмашка Возрождению. Именно эта агрессивно-алая батальная фреска идеально организует на сцене притчевое, вневременное пространство.

Как известно, для притчи сюжет -- не самое важное. Много существеннее ее мораль и настроение. Постепенно становится очевидным: "чума" -- метафора любви, что путает всем карты, срывая жизнь с насиженных мест и накатанных маршрутов. Любовь -- единственное средство выживания в смутное время кризисов и потрясений. Спектакль можно назвать праздником театральной условности. Все, начиная с афиши и программок, заканчивая музыкой (А.Кривошей) и хореографией (В.Панферов) настаивает на сочиненности, ненатуральности всего изображаемого. А как же иначе, если снова и снова театр обращается к вечным темам любви и смерти?

Используя ожидаемые повороты сюжета (в самом деле, что нового можно сказать о любви, побеждающей смерть?!), Наум Орлов обнажает суть фабулы. Тем самым как бы объясняя, что существует она не сама по себе, но во имя чего-то более существенного, важного. Сложно организованное на сцене многоголовое существо массовки порождает спонтанные выбросы энергии, чаще отрицательной, нежели положительной. Чтобы сообщество это развивалось в "правильном" направлении, необходимо тотальное облучение его чем-то настоящим и действительно позитивным. Такой проверкой на жизнеспособность и оказывается встреча представителей двух враждующих кланов, Антонио (настоящий бенефис Б.Петрова, который находится ныне на пике своей актерской формы) и Розалины (у Л.Нифонтовой она чувственна, у Т.Скорокосовой -- эмоционально неуравновешенная). Взаимное чувство позволяет им преодолеть трясину коллективного бессознательного. И наплевав на законы земного притяжения, вознестись над городом и миром. Над всеми этими рядовыми и генералами многовековой вражды.

О последних хочется сказать особо. Верхушки кланов Монтекки ( Л.Варфоломеев) и Капулетти (В.Милосердов и М.Аничкова, А.Гусенков и Л.Чибирева) более всего напоминают главарей двух враждующих мафий. Зомбированные чудовищной смесью Эроса и Танатоса, тягой не только к смерти, но и любви, они уже не способны преодолеть омертвевшую коросту сословных личин. Ибо мир их, лишенный подлинной духовной страсти, обречен на механистичность. И если массовка оказывается в масках буквально, то все эти "хозяева жизни" -- в масках шаржированных каких-то гримас.

Условность происходящего накладывается (и как бы входит в противоречие) с точной проработкой каждым актёром внутреннего рисунка роли. В равных пропорциях здесь сосуществуют слова и музыка, стихи и проза, лёд и пламень. Точно также, несмотря ни на что и вопреки всему оказываются возможными гармоническое сосуществование всех со всеми и всего со всем. Важно лишь уметь соблюсти правильное соотношение всех составляющих, высчитать формулу пропорций. Всего-то.

Следует отметить работу молодых артистов, каждый из которых вносит толику своего индивидуального опыта. "Бойцовские рыбки" враждующих кланов, все они составляют странные энергически зависимые друг от друга пары. Бенволио (С.Морозов) и Валентин (О.Плаксин), Бальтазар (Д.Кугач / И.Лопаткин) и Самсон (С.Алешко / М.Гребень) образуют систему зеркал и отражений. Тема двойников, в свою очередь, тоже оказывается существенным элементом этой намеренно симметричной постановки.

Редкий, редкий по сбалансированности всех составляющих постановки, успех. Каждую новую свою работу Наум Орлов любит создавать в иной тональности, новом ключе. Редкостно массовый спектакль с обилием хорошо прописанных народных сцен, барочный и избыточный, сменил намеренно аскетичные композиции спектаклей по А.Островскому и А.Чехову. Чреда свершающихся метаморфоз, обеспеченная золотым запасом мастерства оказывается залогом творческой молодости и долголетия режиссёра.

Антонина Гауди
"Вечерний Челябинск"