454000, Челябинск
пл. Революции, 6

Тел. 236-53-82

З А П О В Е Д Н И К

Это пятая работа московского режиссера в челябинской драме. Впору говорить об особой, "Кацевской" главе в репертуаре театра. К тому ж, все эти спектакли, за частичным исключением "Чайки", создавались им в тандеме со сценографом Татьяной Швец. Поэтому и выдержаны они в едином эстетическом "формате". Начинал свое сотрудничество с "уральским МХАТом" А.Кац постановкой "Мудреца" А.Островского. Затем был "Идеальный муж" О.Уайльда, "Чайка" А.Чехова (единственный спектакль проекта "Театр Чехова", идущий на большой сцене), "Мария Стюарт" Ф.Шиллера. Теперь вот, "Скандал! Скандал" Р.Шеридана.

Единое пространство, возникающее на пересечении в афише сразу нескольких постановок, Аркадий Кац строит не впервой. Четверть века он проработал главным режиссёром русского театра в Риге. Именно там, в относительно свободной Прибалтике, Кац выстроил настоящий оппозиционный советскому режиму театр. Уже тогда его сценический тандем с Татьяной Швец стал легендарным, а общий стиль их постановок получил законченный, мгновенно узнаваемый набор признаков.

Стиль режиссёра можно охарактеризовать как концептуальный, головной. Каждый раз на сцене выстраивается условный, вне времени и пространства, мир притч и иносказаний. Как если, по старой, шестидесятнической привычке, режиссёр имеет некую фигу в кармане. Однако, времена ныне не те, политическое противостояние в искусстве ушло, необходимости в лобовой публицистике отпала. Тем не менее, фига осталась.

Только отныне она эстетического свойства. Сюжетные конструкции пьесы нужны постановщикам для решения своих, сугубо цеховых проблем. Отработка языка, формальные эксперименты, на которые обычный зритель и внимания-то не обратит. В чёрном омуте "Чайки" важно проявить неожиданную трактовку самоубийства Треплева. В "Стюарт" волнообразный ритм спектакля помогает преодолеть тесные рамки поэтической речи, выстроить удавкой сужающееся сценическое пространство.

Каждая челябинская работа это театральной пары выглядит как еще одно высказывание о природе и возможностях театрального искусства. Мощные, метафорические конструкции сценографа (стремительные вертикали в Уайльде, средневековый замок и маятник Фуко в Шиллере) наполняет трепетная плоть изысканных актерских работ. Так вино очерчивает стенки сосуда. Так изморозь покрывает узорами окна.

Да, актёры здесь, по определению, вторичны. Главное √ концепция. Именно поэтому постановкам Каца свойственен жёсткий ансамбль. Персонажи сливаются в единое многоголовое тело. Исполнители, подобно оркестрантам в оркестре, слаженно создают облако общей музыки.

Всё это и о спектакле "Скандал! Скандал┘" тоже. В этом коктейле постановщик соединил разные пропорции двух пьес, "Семейство Тизл" и, в меньшей степени, классической "Школы злословья".

Первое, ошеломительное впечатление, оставляет сценография: всё пространство вовсе даже не маленькой сцены театры драмы заставлено гигантскими рамами. В них, оплетённых сеточками мелких трещин, чуть позже, под звуки музыки В. Брусса, будут возникать и оживать древние портреты. На протяжении спектакля рамы будут двигаться, выгораживая для каждой мизансцены особые пространства.

Всё это великолепие отражается в залитом светом паркете. Такая, значит, метафорическая конструкция. Пир симметрии и вненаходимости: зеркала и отражения, видимости и кажимости, оригиналы и их подобия. Семейство Тизл играет самый, пожалуй, интересный на сегодня в театре дуэт Б.Петрова и Т.Скорокосовой. Волнующий, гармоничный, проникновенный. Супруги Тизл √ главный нерв нынешней постановки. Так как сама "школа злословья" (прекрасные острохарактерные работы Т.Каменевой, Е.Дубовицкой и Г.Степановой) отправлена постановщиком в почётную ссылку. Органично существует в "Скандале" молодежь √ братья Сэрфис (А.Мартынов и Д.Кугач) и их хмельные сотоварищи (М.Гребень, В.Жилинский, С.Алешко). Каждый из них хорош по-своему. Молодецкая удаль бьёт ключём, заряжая сценическое пространство для актеров старшего поколения. Купается в своей роли Л.Варфоломеев (богатый дядюшка, пружина интриги с Сэрфисами), тонко комикует С.Акимов. Как всегда корректен в работе с материалом А.Гусенков. Вот уж точно, настоящая система "сдержек и противовесов". То есть, сбалансированный, тонко выстроенный ансамбль!

Да, тяжеловесный, старомодный театр. Главный вопрос, собственно говоря, в том-то и заключается: насколько нужно современному театру всё это стилистическое ретро.

Оказывается, очень даже. Театр, вообще, искусство старомодное. В этом залог его силы и успеха. Новации необходимы. Но "задрав штаны бежать" за шоу-бизнесом, ударяться в лёгкую популярность антрепризы зачастую означает выхолащивать саму суть русского общедоступного. Классического, психологического. Одухотворяющего и приподнимающего над суетой. Дающего пищу для размышлений и (не вширь, но вглубь) размах трактовок. В этом безумном, безумном мире нужны островки стабильности и покоя, заповедники высокого стиля. Уважительного разговора, на достойном тебя языке.

Не каждая стилистическая прививка идёт театру на пользу. Скажем, роман театра драмы с модным москвичом Андреем Житинкиным быстро сошёл на нет. Жёсткие, колючие конструкции его Уильямса существуют в репертуаре челябинского академического не без внутреннего напряжения. А вот помпезный, высокопарный, поднимающий актёров на котурны, стиль Аркадия Каца внедрился, можно сказать, безболезненно.

У Андрея Синявского, если верить Довлатову, была поговорка: "Хорошо, когда опаздываешь, немного замедлить шаг┘" Мораль: высокопарных слов не нужно опасаться!

Дмитрий БАВИЛЬСКИЙ, 1999